Законы безумия  - Мария Высоцкая

Гера.

Домой я приезжаю к пяти. После обеда в ресторанчике Богдан провожает меня до машины и молча уходит. Всю дорогу я копаюсь в своем телефоне, совсем не понимая, зачем он его брал. Ничего же не поменялось.

В комнату поднимаюсь, загадочно улыбаясь. Мама смотрит на меня как на дуру, а я не могу ничего с собой поделать. Отец не приходит домой к ужину, что очень меня радует. Я кушаю с Любой на кухне, рассказывая о том, как проиграл Сомов, и совсем чуть-чуть говорю о Богдане. Не знаю, с чего вообще начинаю о нем разговор, но и промолчать не получается. У меня медленно складывается впечатление, что с каждой секундой в моей голове становится чуть больше Шелеста.

Заваливаюсь на кровать, а сама тайком вспоминаю сегодняшний день. Шелест перед глазами. И не денешься от него никуда. Совсем. Под боком начинает пищать телефон, и я отвечаю на звонок, даже не смотря, кто мне звонит.

– Шелеста можно поздравить с разводом очередной дуры? – злобно шипит Сомов, и я подскакиваю с кровати.

– Ты о чем? – облизываю губы, затаив дыхание.

– Не прикидывайся, я все видел. Этот урод сажал тебя в тачку. Не хочешь объясниться, любимая?!

– Если бы ты был рядом, а не сидел там и жалел себя из-за проигрыша, то знал бы, что мне стало плохо и я чуть не упала в обморок. А Шелест помог мне дойти до машины. И, заметь, я даже словом не обмолвилась о том, что это должен был сделать ты! – парирую в его же манере.

– Ты могла бы позвонить охраннику. Но уж точно не идти с этой тварью.

– Я людей не различала, какое звонить охраннику? – делаю безумно возмущенный голос, а сама даже не понимаю, когда я начала выгораживать Богдана. И вообще, когда он стал Богданом, а не Шелестом?

– А эти твои аплодисменты, ты зачем из меня идиота сделала?

– Из тебя? Да я себя такой сделала, почти при всех признала, что он меня уделал. На тестах меня уделал, и парня моего, которого я восхваляю, тоже сделал.

– Это мы еще посмотрим. Я это так не оставлю. Ладно, – выдыхает последнюю каплю злости, – давай сделаем вид, что этого всего не было. Ты завтра придешь в школу?

– Приду.

– Тогда до завтра.

– Ага, – скидываю звонок, засовывая айфон подальше в ящик.

Зачем я это делаю? Не знаю. Знаю только одно – разговаривать я ни с кем не хочу. Совсем. И Сомова я видеть тоже не хочу, меня от него тошнит. Вот вроде и плохого мне он ничего не делал, и прихоти все выполняет и в рот заглядывает, и бегает за мной, словно на поводок привязанный… но бесит. Рвотные позывы от него начинаются. А сейчас так вообще. Сколько можно? Зачем он позвонил? Права свои заявить? Унизить? Жизни в очередной раз поучить? Так и без него учителей хоть отбавляй, каждый второй…

В дверь комнаты стучат, и я, как по струнке, вытягиваю спину, сидя на кровати. Мама просовывает в комнату голову.

– К тебе можно?

– Да, – улыбаюсь, – заходи.

Она проходит внутрь, присаживаясь на край кровати. Улыбается и долго рассматривает мое лицо. Сглатываю, потому что знаю, что будет дальше. Теперь я наизусть знаю, чем для меня может обернуться ее притворство. В детстве она вот так же приходила в мою спальню, улыбалась, расспрашивала о друзьях (которых у меня не было, и она об этом знала)… теребила в руках мои игрушки, а потом, с несчастным, почти заплаканным лицом просила, чтобы я пошла к отцу и умоляла его не уезжать в командировку. Тогда она мотивировала меня тем, что если я не пойду сейчас, то он уедет и больше никогда к нам не вернется. В те моменты улыбка на ее лице превращалась в пластиковую маску. Она нервно сжимала кулаки и стискивала зубы, чтобы не проявить агрессии, но у нее никогда не получалось держаться до конца. В конце она кричала, что отец бросит нас, что он уйдет, и в этом буду виновата я. Что отец разлюбит меня. Она кричала, кричала, а я плакала, смотря на ее искажающееся от ненависти и слез лицо, и шагала к папе.

Плакала в его кабинете, умоляя не уезжать, и он оставался. Я мысленно благодарила его за это. Ведь в те моменты, когда он все же уезжал, она, словно обезумевшая, носилась по дому, таская меня за собой, параллельно приговаривая, что я никчемна и отец уехал, потому что не любит меня…